Карелия без карельского
Фото: Дмитрий Лощинин

Фото: Дмитрий Лощинин

Что ждет культуру и язык немногочисленного народа

Год карельской культуры не помог спасти национальный язык. В правительстве региона проанализировали последние социологические опросы. Они показали, что большинство карелов (56%) не владеет свободно своим национальным языком. А детям он передается лишь в 5% случаев. Корреспондент «Русской планеты» поехал в деревню, чтобы выяснить, есть ли у карельского шансы на выживание.

Воскресное утро. Прионежский район Карелии, поселок Новая Вилга. Отсюда до Петрозаводска каких-то двенадцать километров. Согласно переписи населения, прошедшей в  2010 году, здесь живут чуть более полутора тысяч человек. Большинство из них — русские, однако в деревне есть и несколько карельских семей, которые всеми силами стараются сохранить собственный язык и культуру.

– Хювяя пяйвяя (Добрый день — Примеч. РП), — вспоминаю я школьные уроки финского.

–  Тервех (Доброе утро — Примеч. РП), — приветствует меня хозяйка Наталья Синицкая. — Раздевайтесь. Проходите к чаю и плюшкам.

Наталья воспитывает троих детей, работает в газете «Oma Mua», и к моему приезду уже накрыла на стол. Вхожу в дом и тут же обращаю внимание на засушенную щучью голову на камине.

– Всегда хотел узнать, зачем рыбьи головы сушат? Для красоты? — интересуюсь я.

– Не совсем так. У карелов щучья голова является оберегом от злых сил, — отвечает Наталья. — Вы пока проходите на кухню. А я разбужу детей.

Наталья уходит в детскую.

– Илья, ноузе, шуорей (Вставай, одевайся — Примеч. РП), — слышу я, пока добираюсь до кухни.

Здесь над плитой вижу развешенный чеснок, думаю, неужели карелы верят в вампиров.

Заходит Наталья и тут же наливает чай.

– У карелов чай принято пить горячий, — говорит она.

– А чеснок — это тоже что-то карельское? — любопытствую.

– Нет, это так. Уже для красоты, — улыбается хозяйка.

На кухню вбегает мальчик.

– Туле тянне (Иди сюда — Примеч. РП), — говорит ему Наталья. — Это Илья. Ему три года. И он уже понимает не только по-русски, но и по-карельски. Причем, в равной степени. И даже немного говорит, — с гордостью рассказывает мама.

– И что он умеет говорить?

– У него любимая игра — детский набор инструментов. Когда ему было чуть больше года, он сказал свое первое слово нуаглу, что означает гвоздь. У него вообще страсть к пилам, к дереву, — объясняет мне Наталья.

— Ты открывал рот у зубного врача? — спрашивает она сына.

– Ен, миня иткин (Нет, я плакал — Примеч. РП), — отвечает Илья.

– Почему Вы решили своего сына обучать карельскому языку, ведь он считается вымирающим и вряд ли пригодится в будущем?

— Моя бабушка была карелка. Она родилась еще до революции и по-русски не говорила. Я слушала ее карельскую речь. Язык мне передался, как и любовь к нему. Он очень мелодичный. В нем много буквы «л», много дифтонгов – двойных гласных. Кроме того, что он красивый, я считаю, что он великий. Карелы подарили всему миру эпос «Калевала», который сравнивают по значимости с «Илиадой» Гомера. «Калевала» учит добру, любви, осуждает воровство и убийство. Дети должны об этом знать. Еще скажу, что двуязычие у детей развивает интеллект, общительность, а это всегда пригодится, — объясняет Наталья.

Наталья зовет меня во двор, чтобы почистить дорожки от навалившего за ночь снега. Мы одеваемся. Выходим на улицу. Наталья берет лопату и методичными сильными движениями начинает убирать снег.

Во дворе баня с надписью на карельском языке.

– Кто баню строил?

– Это мой муж. Он на все руки мастер. Баня бревенчатая, добротная. Хоть мы и карелы, но она все-таки русская.

– А где сейчас муж?

– Отец большого семейства должен много работать. Вообще он пенсионер МВД, но трудится в охранном предприятии. Увлекается охотой и рыбалкой, — говорит Наталья.

Наталья замирает с лопатой в руках, переводя дух.

– Чем еще ценен карельский язык? Почему его нужно сохранять? Многие говорят, что он им ни к чему. А в школах дети смеются над ровесниками, которые говорят на карельском. Как это преодолеть?

– Так и есть. 70 лет язык был под запретом. У моих знакомых, которые тоже учили детей карельскому, однажды пришел ребенок домой и сказал, что больше не будет разговаривать на этом языке, потому что над ним смеются в песочнице. Неприятие обществом языка — это и есть главная причина его вымирания. Я выпущу собак — немецкие овчарки, — указывает пальцем Наталья, —  не боитесь?

– Нет. Если бы они кусались, так просто бы вы их не отпустили, — смеюсь я.

– Это семилетняя мама Майя, — комментирует Наталья, отстегивая поводок. — И ее трехлетний сын Шульц.

Майя срывается и бежит на меня, на секунду сердце замирает, псина обнюхивает меня и мчится к своему сыну.

– Сейчас будут играть, — поясняет Наталья. — Лично для меня странно, что некоторые взрослые люди стесняются, что они карелы. Это все равно, что стесняться своих родителей. Культура карелов уникальна. Где еще можно встретить такое сочетание христианской веры и суеверий.

– Например?

– У девушек снятая одежда не должна висеть вывернутой наизнанку, а детское белье нельзя вывешивать сушиться после заката солнца. Стричь волосы нельзя после обеда. Петь в бане нельзя — там живет банник. Считается, что те, кто напевает просто так, укорачивает свой век. На кладбище нельзя рубить деревья, а после посещения кладбища, нужно мыть руки. Есть у карелов и свои методы лечения: чтобы избавить больного от грыжи, ее должна укусить женщина детородного возраста. Как правило, этим занимаются знахарки. Чем больше у нее зубов, тем больше силы она имеет.

Пока мы разговариваем, трехлетний Илья с восьмилетней Дашей играют в снежки. Смеются.

– Вы суеверный человек?

– Немного да, передалось от бабушки. А так-то мы, конечно, православные, а с мужем даже венчанные. И молимся по-русски, на карельском я только одну молитву знаю, — говорит Наталья. — Кстати, о языке: интересно, что в карельском отсутствуют матерные слова. Карелы если и ругаются, то, прошу прощения, по-русски.

– А что это за шкура у входа?

– Купили на сельскохозяйственной ярмарке шкуру горного козла. Просто для красоты. Всё, снег убран, — командует хозяйка и убирает лопату. — Можно идти в дом.

Заходим в гостиную, играет музыка. Фортепиано. За инструментом старшая дочь Полина. Ей уже 14. Получается у нее неплохо.

– Я уже 8 лет занимаюсь музыкой. Люблю играть, — делится девочка. — Но и к языку карельскому душа лежит. Жаль, что меня мама как Илью с детства не учила. Так я бы сейчас на нем свободно разговаривала. Но понимаю все, что говорят.

– А я, конечно, язык не очень, — подключается к беседе восьмилетняя Дарья. — Я больше симпатизирую математике. Но люблю вязать карельские коврики. Еще я учусь делать детские мягкие игрушки по народным и современным технологиям.

– Где дети учатся? — спрашиваю у Натальи.

– В Нововилговской средней школе. Карельский, к сожалению, там не преподают. Зато учат английскому, — рассказывает хозяйка дома. — Давайте я лучше покажу свое национальное платье. Мне его сшила хорошая знакомая. Это полная реконструкция.

Наталья уходит переодеваться, через несколько минут возвращается уже в традиционном наряде. На груди у нее медвежий коготь, на поясе — нож.

– Не приходится применять его в быту?

– Нет, для быта есть другие, а этот костюм надеваю по праздникам, — улыбается Наталья.

– А как ваши соседи относят к вашему увлечению народной культурой?

– Все очень хорошо. Соседка Мария тоже наполовину карелка. Ее дети тоже интересуются национальным языком. Я, конечно, слышала от людей разговоры — мол, зачем тебе этот язык, он вымирающий. Когда объясняю, многие меняют свое мнение.

– Объясните мне, среди моих знакомых тоже много тех, кто не понимает, зачем нужен, как они выражаются «этот карельский».

– Карелы очень одухотворенный народ, поскольку они живут в тайге, тесно связаны с природой и научены почитать ее. Считают, что у леса, как у всего живого, есть душа. Мы, например, говорим: коскел – корват, мечял – силмят, что значит «у водопада есть уши, а у леса — глаза». Тотемным животным у карелов всегда был и есть медведь.

– Поэтому у вас на шее коготь медвежий? Это оберег? — уточняю я.

– Правильно, но охотники, убив животное, всегда «просят прощения», потому что все вместе мы дети одной матери — природы. Идя в лес, карелы никогда не называют опасных обитателей леса по имени, скажем, не говорят, что боятся увидеть змею. А если опасного хищника надо поименовать, то говорят иносказательно — мезикёмен (медолапый — Примеч. РП), вяйрикэбэл  (кривоногий — Примеч. РП) и так далее.

– Нередко можно слышать разговоры о том, что карельский язык лексически беден. Это так?

– Можно говорить о недостаточной развитости языка, в силу известных исторических причин. Но языковое богатство карельского языка совершенно неоспоримо. Скажем, слово сювяйн — «сердце» — имеет гораздо более глубокое значение, чем русский аналог: все, что внутри человека, все, что жизненно необходимо, все, может чувствовать, болеть, ныть и так далее. В русском языке одно слово «петь» применимое и к человеческому пению, и к петушиному. А у карелов кукки лаулау (петух поет — Примеч. РП), ристиканзу паяттау (человек поет — Примеч. РП). У русских пальцы на руках и ногах называются одинаково, а у карелов на руках — сормет, а на ногах — варбахат, — говорит Наталья.

Время близится к обеду, и мы с Натальей перемещаемся на кухню.

– Сегодня на обед уха из форели и карельские калитки (пироги с картошкой или пшеном — Примеч. РП), — говорит Наталья.

– Как вы считаете, сколько карельской культуре осталось существовать?

– Я читала мнение исследователей, которые подсчитали, что если носителей языка осталось меньше 30 тысяч, то он просуществует не больше ста лет. Карелов в Карелии сейчас осталось около 45 тысяч. Так что считайте сами. Но когда носителей языка остается совсем мало, им начинают давать преференции. Думаю, и у нас дойдет до этого. Ну а если в Карелии не будет карелов, то не будет и самой Карелии.

– Тяжело сохранять язык и культуру карелов?

– Тем, кто живет в деревне, очень тяжело. Многие и рады бы сохранять язык, культуру, но им не до этого, они выживают — сдают ягоды, чтобы собрать ребенка в школу. У нас пока силы есть, и то тяжело. Первых двух детей я ведь с ранних лет не учила карельскому. Только Илье повезло, собралась с силами и решила воспитывать двуязычие. Я уверена, это сформирует многомерную картину мира, — размышляет Наталья.

– Кажи, кажи, кисси, — зовет по-карельски кошку Илья и берет ее на руки.

Вечером мы все собираемся в комнате у камина. Кто-то вяжет, кто-то играет на фортепиано, кто-то в детские инструменты. Пора ехать домой.

– Спасибо за гостеприимство. Удачи, — прощаюсь я.

– Йия тервехексе (будь здоров — Примеч. РП)! — Дружно отвечают Синицкие.

Зал ожидания Далее в рубрике Зал ожиданияОставшихся без попечения родителей детей в Карелии будут отправлять в центры подготовки приемных семей Читайте в рубрике «Общество» Двойной удар по ЕГЭПочему готовиться к экзаменам стало проще? Отвечают создатели успешного российского стартапа TwoStu Двойной удар по ЕГЭ

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»